Президент Федерации Киокусинкай карате Иркутской области Роман Поликанов: «Тяжёлое время рождает сильных»

Роман Поликанов – одна из ключевых фигур в сибирском карате. Коренной братчанин, обладатель 5-го дана Будокай карате и 2-го дана синкёкусинкай, он создал свою первую секцию в 16 лет, ещё школьником. За сорок с лишним лет тренерской работы Поликанов основал три федерации, вырастив целое поколение наставников, которые сегодня работают от Москвы до Братска.

Его путь – это история карате в Сибири: от подпольных секций 80-х через хаос 90-х к современным федерациям. Но Поликанов – не только боец. Он организовывал в Братске выставки подлинников Рериха, изучает теософию и ищет уединения в горах Алтая.

Досье: Ключевые вехи пути

Роман Поликанов родился в Братске в 1966 году. В 1983-м, будучи старшеклассником, открыл первую секцию карате в школе № 22. После службы в армии (1985–1987) и аттестации по шотокан карате в Москве, в 1991 году он прошёл лагерь киокушинкай в Новосибирске и с головой ушёл в это направление.

В 1992 году Поликанов основал в Братске городскую организацию «Киокушинкай карате». Его ученики – Матвиенко, Куприянов, Толстик, Ботов и другие – становились чемпионами России и международных первенств. Тренерский состав ежегодно учился у японских мастеров.

В 2005 году Роман Ильич со 150 учениками вышел из традиционного киокушина и создал новую организацию, «Киокушин Будокай Кан Каратэ», передав прежнюю федерацию своему ученику В. В. Матвиенко. Так в Братске появились две школы полноконтактного карате, созданные одним человеком. В 2006 году Йон Блюминг, один из патриархов европейского карате, лично аттестовал Поликанова на 4-й дан.

После нескольких лет работы на Алтае, где он создал ещё одну федерацию и получил 5-й дан, Поликанов в 2013 году вернулся в Братск. В 2015-м основал Областную федерацию синкёкусинкай карате. Сегодня он – тренер-преподаватель в ДЮСШ «Рекорд» и президент Федерации Киокусинкай карате Иркутской области.

Три поколения бойцов

– Роман Ильич, чем отличается советское поколение ребят от нынешнего?

– Я – советский человек. Моя Родина – СССР. Нас воспитывали совсем по-другому. Мы росли на настоящих героях: Павел Корчагин, Зоя Космодемьянская, молодогвардейцы. Мои личные герои – Данко и Павел Корчагин. Они и сейчас ими остаются.

Для нас физподготовка была не просто «физрой», а идеологической составляющей. Школы были оснащены всем: брусья, турники, канаты – и мы умели на всём этом работать. Плюс ДОСААФ, парашютный клуб – всё бесплатно и массово. Я сам прыгал с парашютом, получил третий разряд, несмотря на плохое зрение.

Нам стыдно было идти в армию неподготовленным. Большинство хотело служить – в ВДВ, в морской пехоте. Мы были сильным, устремлённым поколением. Лозунг «О спорт – ты мир!» для нас не был пустым звуком. Посмотрите архивы Олимпиады-80 – весь мир тогда увидел, что можно дружить народами без войн.

При этом мы не гнались за культом силы. Сохраняли честь: никогда не били лежачего, если у кого-то потекла кровь – драка прекращалась. Мы мечтали быть разведчиками, лётчиками, космонавтами. Хотели быть как Юрий Власов – не просто штангист, а образец культурного, интеллигентного человека. Наше поколение строило БАМ, ехало в студотряды. Я как-то решил посчитать, сколько новых городов построили при СССР – со счёта сбился.

Поколение 90-х

Потом пришла беда – разрушили мою Родину. Наступили 90-е. Я к тому времени уже имел тренерский опыт: свою первую секцию вёл ещё в 9-м классе, в 1983–1984 годах.

Поколение 90-х ещё застало остатки советского воспитания, но мир стал жёстче. Спорт превратился в культ силы и способ выживания. Это было очень сильное поколение, но уже с идеологией потребительства. Всё смешалось – нам начали пропагандировать «американщину», а своих героев забыли: Юрия Власова, Ивана Поддубного. Хотя тот же Шварценеггер боготворил Власова.

Удержать то поколение от криминала было невероятно сложно. К сожалению, четверо моих взрослых учеников всё-таки ушли туда. Двое живы, двое погибли в той мясорубке.

Нынешнее поколение

Тяжёлое время рождает сильных людей. Лёгкое – когда всё за тебя делают технологии – расслабляет. Человек перестал думать головой. Дети, которые сейчас приходят, – потерянные. Вроде есть интеллект, но без духа это страшная штука. Выносливость с каждым поколением всё хуже.

Сразу видно «компьютерного» ребёнка: сутулый, в очках, из смартфона не вылезает. Когда я пришёл в школу № 22, на полторы тысячи детей я был единственным очкариком. Вот и вся статистика.

Мы были здоровым поколением. А сейчас у детей – мигрени, бесконечные простуды, психические расстройства. На вид здоровые, а копнёшь глубже – старческие болезни. Родители загнаны в кредиты, им некогда заниматься детьми. Все стали равнодушными. Поколение стало жестоким: в моё детство, если шёл с девочкой, тебя никто не тронет. А сейчас – неважно, с девушкой ты или нет, изобьют обоих.

Для нас было честью донести бабушке сумку. А сейчас бабушка тебя этой авоськой по голове огреет – потому что боится, что ограбят.

Что стало со спортом? Я в нём разочаровался. Он превратился в индустрию развлечений – ради денег и тщеславия. Спроси нынешних детей, кем они хотят быть, – ни один не скажет: «Космонавтом, строителем, инженером».

Карате – больше, чем спорт

– Сколько ваших учеников стали тренерами?

– В 2000-м у меня было семь-восемь действующих тренеров только в Братске. Многие потом бросили. Сейчас география моих учеников, ставших тренерами, впечатляет: шестеро работают здесь, в Братске, по одному – в Иркутске, Новосибирске, Бийске, Кемеровской области и Москве. Один из них уже шихан, возглавляет столичную федерацию. Я горжусь каждым. Но на нынешнем этапе жизни для меня утратил смысл готовить именно чемпионов.

– Почему? Результаты ведь были серьёзные.

– Да, были. Мы тренировались по три раза в день, проводили сборы... Но тогда была упущена нравственная составляющая – и во мне самом тоже. Это больное воспоминание. Я очень пытался, но атмосфера 90-х – всеобщее разрушение – всё усложняла. Тем не менее я старался от культуры не отходить.

Приведу пример: в 2000 году я на свои деньги с помощью учеников организовал в Братском выставочном зале выставку репродукций картин Рериха. А через месяц мэр Петрунько выделил средства, и мы привезли подлинники из Международного центра Рерихов – серию «Гималаи». С тех пор в Братске выставок такого масштаба не было.

Зачем я это рассказываю? Тренер – не просто человек, который учит бить. Он формирует личность. А личность без культуры – это машина для ударов.

– Что для вас карате сейчас?

– Карате для меня всегда было больше, чем спорт. Это способ мироощущения. И – что важно – не японский способ. Я не понимаю, когда мы, русские, называем свои клубы «Самурай» или «Сакура».

Я знаю историю: всю методическую базу киокушина фактически создали европейцы. Мы, русские, тоже внесли огромный вклад. Киокушин стал мировым брендом благодаря таланту Оямы, но методику дали такие мастера, как Дэвид Кук и Стив Арнейл. То же самое с дзюдо. Да, его создал Дзигоро Кано. Но какой колоссальный вклад внесло наше самбо! Есть факт: советские самбисты разгромили японскую сборную по дзюдо, после чего те начали лихорадочно менять правила.

– Каким должен быть настоящий каратист?

– Я всегда ставил в пример Юрия Власова – великий штангист и образец культурного, интеллигентного человека. Или Дольф Лундгрен. Все знают его как актёра, но он – чемпион Европы по киокусинкай и доктор химических наук. Вот каким должен быть спортсмен: образованным, чтящим прежде всего свою культуру. У нас она богатейшая, а мы пытаемся кого-то копировать. Так я воспитываю свои поколения. И буду, пока есть силы.

Формула воспитания

– Что нужно, чтобы воспитать тренеров и чемпионов?

– Я никогда не ставил такой цели специально – это получалось само. Когда мальчишки приходят, постепенно проявляется характер. Но во главе всего стоит трудолюбие. Наш лозунг всегда был: «Победить свою боль, усталость и страх».

Три главных фактора, которые рождают чемпионов и тренеров:

1. Преемственность. Чтобы школа работала, нужно второе, третье поколение. Когда молодёжь видит старших, их мастерство – это вдохновляет и задаёт планку. На это уходит около десяти лет.
2. Система подготовки тренеров. Наша система выстроена так, что старшие пояса должны уметь сами проводить разминку. Если я вижу у кого-то способности, то доверяю провести тренировку. Если человеку это нравится, он делает это грамотно – это готовый тренер.
3. Критическая масса. В федерации должно быть 100–150 учеников и не меньше трёх тренеров. Тогда можно проводить внутренние первенства, а конкуренция – мощнейший двигатель роста.
4. 

– А что стоит над всем этим?

– Морально-нравственный аспект. И важнейший инструмент здесь – тематические турниры. В Иркутске мы проводим турнир в честь основателя города – атамана Якова Похабова. 12 апреля – областной турнир в честь иркутских космонавтов. Я сам, к своему стыду, только в прошлом году узнал, что у Иркутска четыре своих космонавта и конструктор двигателей Михаил Янгель. Таких людей рождает наша земля. Тематика должна быть шире, чем память о павших бойцах или бывших чемпионах. Главное – Культура. Без культуры и красоты нам этот мир не возродить.

Шашка, казачество и русская культура

– Как вы увлеклись шашкой?

– Через моего ученика, тренера из Иркутска Сергея Смирнова. Я узнал, что он вступил в казачество. А у него занимается Александр Вантеев – родовой казак из челдонов. Серьёзный мужик: гирей в 32 килограмма жонглирует как мячиком. И при этом он по-настоящему заболел киокушином.

Я начал изучать казачество, писал статьи. Изучил биографии генералов Ермолова и Бакланова. Бакланов – уникальная личность, о нём можно снимать фильм без прикрас. Именно он фактически создал первый спецназ в истории, задолго до Судоплатова.

Ну а раз казачество – то куда без шашки? Купил одну, заказал вторую – и заболел. Собрал коллекцию, изучил историю, научился работать. Я даже создал несколько своих комплексов, привнеся в работу с шашкой технику передвижений из бокса и киокушина.

– Почему именно шашка, а не популярная сейчас катана?

– В этом и проблема. Наша молодёжь знает японский меч, а про родную шашку – ничего. Скажу прямо: катана применялась только внутри Японии, ею невозможно эффективно рубить ни с коня, ни в пешем бою, как это делали казаки. Шашка – настоящее боевое оружие, прошедшее столетия войн.

– Так появился турнир имени Якова Похабова?

– Да, я долго вынашивал идею турнира в честь казачества. Он стал точкой опоры для казаков Иркутской области. Думаю, я внёс свой вклад – идеологию, направление. За это и получил благодарность от атамана Иркутской области Дмитрия Дмитриевича Смоликова.

Так получилось, что я подарил восемь или девять шашек Шелеховскому казачеству. Здесь, в Братске, тоже подарил настоящую шашку казаку, который занимается с детьми в Доме творчества. Сам бы он не купил. Люблю баловать тех, кого люблю.

– Что вас привлекает в казачестве?

– Моя главная задача – прекратить распри между «белыми» и «красными». Мир горит в огне. Нам, русским, нужно объединиться, взяв всё лучшее из того же казачества – культуру, танцы, традиции. Мы – русский народ. Не белые, не красные. Мы – русские люди. Вокруг этой идеи и надо объединяться.

Александр Вантеев, тот самый родовой казак, стал называть меня батей. Он видит моё устремление. А ещё мне казачество любо вот почему: там женщины одеваются как женщины – в русские народные платья. Поют русские песни. Они – носители русской культуры. Прошлого не вернуть. Но мы можем взять всё лучшее и двигаться вперёд.

Фото и текст: Дмитрий Шибанов